KollabiuM
Светлана ПанаринаНеуязвимый ёжик
НЕУЯЗВИМЫЙ ЕЖИК В тот вечер туман в лесу был настолько плотным, что казалось, его можно резать ножом и намазывать на хлеб. Ёжик брёл в этой белесой тишине, погруженный в свой привычный поэтический транс, как вдруг из мглы выросли три суровые фигуры в масках — местные стражи порядка, решившие, что закон писан для всех, кроме тех, кто не умеет говорить прозой. — Стоять! Откуда путь держим? — рявкнул главный патрульный, поистине уверенный, что грубой силой можно сломать любой ритм. — И что это у нас в узелке припрятано? Ёжик даже не моргнул. Для него этот мир существовал в совершенно иной, возвышенной системе координат, где любые менты и законы были лишь декорациями к спектаклю. Он невозмутимо уселся на пенёк и выдал строфу с таким апломбом, что стражи порядка на секунду забыли, как дышать: — Бродил я в тумане, нашел с узелками сани, мимо лошадка бежала, сказала, что сани искала, за то, что помог, вручила мне узелок, в сани впряглась и в туман унеслась. Менты переглянулись. Поэзия сбивала их с толку почище любого автомата Калашникова, но уступать они не привыкли. — Раз узелок не твой, — сурово нахмурились они, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, — забираем его с собой! Ёжик лишь снисходительно вздохнул. В своей поэтической реальности он всегда был на шаг впереди любого грубого вмешательства. Медленно поднявшись с пенька, он посмотрел на них так, будто читал их будущую биографию, и закончил рифмой: — Я бы отдал узелок, только лошадка дала намёк, дескать, если отдашь другому, то он превратится в корову и начнет постоянно мычать вместо того,чтобы что-то сказать. Стражей порядка перекосило. Перспектива вести допросы с пристрастием на языке парнокопытных в их планы явно не входила. Они судорожно сунули ежу протокол, лишь бы этот ненормальный поэт оставил их в покое: — Подпиши и проваливай со своим узелком! Ёжик чиркнул лапой по бумаге, оставив их в полной растерянности, и на прощание добил контрольной строчкой: — Только в туман не ходите, если мычать не хотите. Они и не пошли. Поэзия в очередной раз победила суровую реальность, потому что против того, кто живет в мире собственных рифм и метафор, у системы просто нет приемов. А ёжик, довольный и абсолютно неуязвимый, пошёл дальше на реку. Там на мостке сидел Медвежонок и с самым меланхоличным видом макал в воду сухую ветку. — Доставай наживку, — уныло вздохнул Медвежонок, — а то на палку совсем не клюет рыбка. Ёжик улыбнулся, торжественно развязал свой волшебный узелок и вытащил крючок с червяками, горячий термос, банку малинового варенья и открытку с искренним поздравлением от Совы. Медвежонок моментально расплылся в счастливой улыбке — ведь сегодня он родился, а в мире поэта всегда находилось место для чуда, до которого никакой грубой силе никогда не дотянуться.
