KollabiuM
Лара ЛюС skorodumovaПродолжение романа
Сегодняшний отрывок о том, как в самый тёмный час, когда кажется, что всё рухнуло, в дом врывается что-то простое, светлое и детское. И напоминает: мы живы. И мы — ещё мы. "Анна замолчала. В её глазах отразилась та самая боль утраты того хрупкого мира любви и доверия, что они когда-то создали. В этот момент в кухню впорхнула Маришка. Щёлкнул выключатель, и кухня залилась светом. Дочь сияла от счастья, высоко подняв свой рисунок. — Мам! Пап! А почему вы в темноте сидите? — воскликнула она и, не дожидаясь ответа, радостным голосом продолжила, выкладывая рисунок на стол: — Смотрите! Но тут же замерла, насупившись. Её внимательный детский взгляд скользнул с родителей на шипящий чайник. — Вы что, не видите? Он же уже давно кипит! Совсем выкипает! Что с вами такое? Вы оба сегодня какие-то не такие. Анна вздрогнула, словно очнувшись, и механически потянулась к плите. Алексей смотрел на дочь, и сердце его сжалось. Этот простой, детский упрёк обнажил всю глубину их отчаяния. Когда Маришка, получив порцию похвалы, убежала демонстрировать рисунок сестре, в кухне повисла тишина. Анна медленно подняла на мужа взгляд. Гнев в её глазах поутих, уступив место грустной задумчивости. — Помнишь... — начала она, голос её зазвучал уже без прежней резкости, стал мягче.— Ту ночь на крыше... Ты принёс то самое вино, пахнущее дедовским садом... А небо... помнишь? Такая звёздная россыпь была, будто кто-то жемчуг рассыпал... Она умолкла, глядя на пар от остывающего чайника. Алексей смотрел на её профиль — на тонкую линию губ, на то, как дрожат ресницы, и ему захотелось обнять её. Нежно, бережно. И в то же время так крепко, чтобы она почувствовала: он сделает всё, чтобы уберечь её и детей. — Мы тогда о будущем говорили, — тихо продолжил он.— О детях, о доме с библиотекой... Ты сказала, что хочешь, чтобы в нём пахло яблочным пирогом с корицей и старыми книгами... Уголки губ Анны дрогнули в слабой улыбке. Но сразу же лицо её вновь стало напряжённым. Она глубоко вздохнула, и когда заговорила снова, в её голосе уже не было мечтательной нежности, была лишь накипевшая за эти месяцы усталость. — Скажи... есть у нас все эти знания — и что?! Какой от них прок? Какая польза нам с тобой и нашим детям от того, что мы обладаем этими рукописями? Она встала и начала нервно расхаживать по кухне, и каждый её вопрос был как удар в эту нелепую, невыносимую реальность. Алексей смотрел на неё и понимал: жена не ждёт ответов. Она хочет только одного — чтобы всё вернулось. Чтобы исчезла эта гнетущая неизвестность. Чтобы всё было как раньше. А раньше... Раньше была совсем иная жизнь. Когда родители его были живы, и в доме том пахло не страхом, а пирогами, счастьем и корицей. «Давно ли всё было иным?» — думал Алексей, глядя на жену, — «Давно ли жизнь наша была похожа на яркий, многоцветный ковёр, сотканный из открытий и мечтаний». Тогда жизнь их текла легко, светло. Они были совсем молодые, и каждый день приносил открытия. С замиранием сердца погружались они в изучение старинных бумаг. Каждая строчка на тех хрупких листах открывала что-то новое, неведомое. Они прикасались к древним манускриптам с благоговением. И каждая буква дышала для них сокровенным знанием. Их мечты были просты и дерзки. Они, читая манускрипты, прикасались к огненным свиткам Мироздания, где каждая буква обдавала жаром знания Источника. В своих фантазиях они строили миры по зову сердца. Им казалось, что они могут изменить Мир, сделать его лучше, добрее. В этих грёзах спутниками их были кроткие единороги, пившие росу с изумрудных лугов, мудрые дельфины, сверкавшие лазурными боками, и множество других прекрасных животных. Повсюду они, словно чародеи, прекрасные в своей страстной любви, сеяли её семена, дабы преобразить Мироздание в единую священную рощу." Что дальше? Выберет ли Анна принять этот путь? Или страх окажется сильнее любви? Ответы — в книге. До встречи в следующих отрывках. Мы идём по этой спирали вместе.