KollabiuM
Людмила МастероваСемейные яблочки
Когда в товарищах согласия нет, На лад их дело не пойдет. Иван Андреевич, дедушка Крылов. На одном расчудесном острове, посреди земного шара, обосновалось племя енотов полоскунов, и все на этом острове было по их, по-енотски. Шустрили полоскали, в общем дружно жили. Жила там семья Ефима, прямого потомка первооткрывателей острова. И вот стал Ефим мужем, потом отцом. Было у отца три сына, и ещё четыре, потом ещё трое народились, всего десять, стало быть. Как и все еноты обладал Ефим большим любопытством. Увлекался разными теориями, а также любил читать о том, как живут еноты в других слабо и не слабо развитых странах. Читал, развивался. Развился до того, что всех сыновей назвал одинаково, но по-разному. Кроме первого, тот само собой Антип, в честь прадеда, первого полоскуна на острове (у них в роду, все первенцы сыновья, Антипы). А потом такая карусель пошла, все Иваны, но каждый на свой манер. Один Джон, другой Ованес, третий Иоганн, потом Юхан, Хуан, Ян, Жан, Вано, а на младшенького не хватило иностранности и стал он просто Ваняткой, или Ивашкой, когда как покличут. Хорошие получились дети, крепкие, да рукастые. Один Ивашка не удалый, ногами не вышел, как говориться, последыш, но любили его братья несказанно, за нрав его добрый да веселый. Старшие братья горазды, кто во что. Один хлебы печет, другой колбаски делает, третий рыбку ловит и всё из трудов своих на всех делят. А Ивашка на дудочке играет да байки сказывает, их у него много в запасе. Как соберутся за столом вечерять слушают, заслушаются, любо дорого. В общем, хорошая жизнь складывалась у братьев, любили они друг друга, как и хотел для них отец. Бывало, возьмет веник и показывает всем братьям, глядите какой. Как придут вас воевать напасти, а вы будете как этот веник, не переломить, когда вместе, как один. (А напасти оказались не снаружи, а внутри) Но дальше сказ идет. Была у них во дворе яблоня большая, развесистая. И всегда по осени все вместе урожай собирали, даже когда оженились братья и каждый жил своим домом. Всегда поровну делили, много ли, мало ли, даже бывало, и резали яблочки на кусочки, но чтоб непременно каждому в семье досталось попробовать семейных яблочек. И вот помер отец, остались братья одни, каждый сам себе голова. Но держались они по-прежнему вместе, и хозяйство у них ладилось, и яблок множество уродилось в тот год. Как- то раз поднялся на острове ветер сильнее обычного раз в сто. Перемешал он мозги у одного из братьев (у старшего Антипа), заплелись они родимые в косички, и пошел он к яблоне. Отца вспомнил, уважал он его крепко, думает, ведь я теперь главный в семье. А яблочки то все от ветра того попадали, лежат себе ровным слоем под яблонькой. Взял их Антип, да и прибрал все до единого к себе в кубышку. Утром приходят братья к яблоне, ан нет ни одного яблочка. Выходит Антип и говорит им, покупайте яблочки, Я теперь главный в семье, как скажу, так и жить будем. Братья видят, задурил старшенький. Да вместо того, чтобы дать тому по шапке, чтобы не задавался, тоже взяли и задурили. Юхан рыбки не дает, Жан колбаски не делает, Ян хлебушек перестал на всех выпекать, только за денежки, за денежки. Вано, так - тот придумал, колодезь общий прикрыл, потому, как он на его участке оказался. Вот такой каламбур приключился у них на острове. И, главное дело, всем плохо, вошли, как самолет в штопор и не вырулить. Братья не смотрят друг на друга, все в сторону норовят. А Джон с Ованесом, те вообще уехали с острова прочь к чужим. Не захотели по новым правилам жить. Не увидишь улыбок у братьев, и радость стала редкой гостьей в их домах. Хуже всех Ивашке, ему никто ничего уж не дает, впору побираться идти убогому. Тут подросли сыночки Антиповы, Фомушка да Егорушка. Хороший вырос Фомушка, ласковый да смышленый, спрячет, бывало папенькину вещь, тот ищет, сокрушается. Фомушка уж тут как тут. Папанечка, говорит, давай помогу тебе найти, родненький, дай мне денежку на ириски. Сначала искал, старался, приговаривал, здесь нет и тут пусто, а потом всегда находил, потому как знал, где лежит. А Егорушка рос очень добрым и совсем не расчетливым. Очень дядю любил своего, Ивана и потихоньку от всех носил ему покушать, чего повкуснее, от себя отрывал, а дяде нес. А уж тот и вовсе души не чает в своем племянничке, станет на дудочке играть, а Егорушка отплясывает, частушки поет на всю округу. Братьям завидно (в злобе живут). И нет, нет, да и заглянет, кто из них на огонек повеселиться, потом все чаще. Опять стали Ивашку кормить да одевать. Очень скучали братья по старой жизни. Байки у Ивашки не кончались, Егорушка очень любил их слушать, а Фомушка, тот как маленький был, слушал, да морщился, а как подрос, так и говорит, я Фома и не верю твоим бредням, перестал слушать. Стал сам себе на уме жить, все с папеньки считывал, да как тот держался. Как-то сидят Ивашка да Егорушка на солнышке греются, идет мимо Антип, присел к ним расслабился, а тут у Ивашки очередная байка случилась. В стародавние времена, на другом конце света, по причине скудного пропитания был обычай всех стариков в начале зимы отвозить на гору высокую, да и оставлять там помирать от голода и холода. Пришла пора одному человеку везти своего отца. Тут сынишка маленький подходит и говорит, не забудь саночки привезти обратно, а то на чем же я тебя повезу. Не понравилась байка Антипу. У меня, слава Богу, так не будет, любит меня сын мой ласковый, последний кусочек разделит. О Егорушке он вспоминал редко и все больше с укором (ревновал к брату). Приходит Антип домой, а тут Фома, отрада глаз его. Подходит, спрашивает, кому достанется наследство твое, как помрешь? Похолодело сердце у Антипа, отвечает, обоим и достанется, тебе да Егорушке. А если я отвоюю Егоркину часть, все мое будет, как дедкина яблонька у тебя? Призадумался тут Антип, к чему бы такие вопросы от любимого сыночка и байка эта, и про яблоню тоже. Зашевелилось что-то в голове, сдвинулось, но как до всякого енота истина доходит очень медленно, не понял, что к чему. Стал дальше жить как жил, но червячок засевший внутри неясной мысли давал о себе знать. Как-то придя домой в неурочное время, увидел Антип, как прячет Фома вещь его, дорогую сердцу. Гнев наполнил его, и понял он тогда, что нет к нему любви у сына его любимого, нет. Не разделит он с ним кусок последний, из горла вырвет. Побил он сына своего сильно, аж до крови побил. И тут увидел он сиротливо стоящий в углу веник, подаренный ему отцом пред смертью, чтоб берег, да вспоминал, и сами собой расплелись мозги его. Пошел Антип туда, где никого нет. И закричал он: о, несчастный я. Отец, отец, отец! Как прав ты был, когда говорил, да любите друг друга. Куда ушла та любовь, которая была изначально? Куда, куда, в песок, злорадно прошипело что-то в мозгах. Вот мозгоклюй проклятый, как же вышибить тебя? Слезами, слезами батенька, улыбнулось ему сердце его. И упал он на колени свои, заплакал горько, и посыпал себе на голову песок тот, в который утекла любовь его к братьям своим. И сказал он, потерял я, всех потерял, и братьев своих и сына своего любимого и себя потерял я. Как исправить и вернуть всё, любовь, мир, радость былую. Долго был он, где никого нет, и страдало и мучилось сердце его, и очистилось. И покой пришел к нему. Теперь он знал, виноват он был, виноват. Но поношение и боль вышли из него и убежали за Можай. Все можно исправить. Радость его былая вернулась к нему и заискрилась в глазах. И пришел он в дом свой и сынок Фомушка не узнал его. Испугался, что еще пуще лупить станет. Подошел Антип погладил его по голове, обнял и сказал, вот и все с продажами покончено, опять семейные яблочки делить станем. Пришел он к братьям и опять упал на колени свои пред ними и сказал, простите меня братья родимые, осудило меня сердце мое. Сын мой, как и не мой стал, показал он мне меня самого, и содрогнулась внутренность моя, и раскаялся я во всем, что сделал вам плохого. Простите меня, братья мои. И простили его братья. Разыскали уехавших Джона да Ованеса. Те приехали и, увидев такие перемены, с радостью остались. И зажили все лучше прежнего, а о плохом, что было у них и вспоминать забыли. Снова делили семейные яблочки да жизни радовались.
