KollabiuM
Ольга ПанковаВишера заповедная
По хрустящему ягелю красят ягоды след, Куропаткой напуганной притаился хребет, Словно перья под выстрелом, падал хлопьями снег, Тихой грустью укутывал – жаль, свидетелей нет. Был свидетель, белогривый, в серых яблоках бока, С мудрым оком, молчаливый, в глубине глазищ – тоска, Вьюком холка чуть потёрта, повидал за жизнь с лихвой, В поводу водил и чёрта – жаль, устал мой старый конь. Два следа по белу снегу огибают млечный путь, Нашим судьбам звёздной ночью в бесконечности тонуть. Был мой конь философ мудрый, к дому шаг сменил на бег, Мне подковою, на счастье, прозвенел ушедший век. Век уходит, уходит, уходит, седоков на скаку растеряв, Я остался, уйти не пытался, в семидесятых годах. Годы жизни отмерены, от костра до костра, Каждый день с удивлением начинаю с листа. Я тропу к счастью выведал, проискав столько лет, Просто жил в нём безвыездно – жаль, свидетелей нет. Среди множества пройденных – конный вьючный маршрут, уходя, возвращаешься в год, где верят и ждут. Ослепительней золота был тех лиственниц цвет, Пальцы помнят мелодию – жаль, свидетелей нет. По хрустящему ягелю красен памятью след, Куропаткой напуганной притаился хребет, Словно перья под выстрелом, падал хлопьями снег, Были съёмка и поиски – жаль, свидетелей нет. Анатолий Рыбальченко, геолог «Геокарты», начальник Шудьинской партии в 1980-х годах Фото Василия Колбина, Олеся Лоскутова
